luden1 (luden1) wrote in politclub,
luden1
luden1
politclub

Categories:

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(71)

"...Завтра будет новый маскарад,
Рыцари, турниры, фейерверк и танцы,
Шут наденет красочный наряд,
Будет бегать, прыгать и смеяться.
Пощекочет ножку королю,
Рассмешит принцессу безобразной пляской,
Гаер подражает соловью,
Но скрывает ворона под маской..."
"Шут". Группа "Ляпис Трубецкой".

Часть третья. Жизнь понарошку.
Глава первая. Ростовщик его величества.
Начало

Был прекрасный весенний день, из числа таких, когда всё кругом готовится к цветению. Незаметно возвращается тепло, прилетают птицы, летний ветерок, прорываясь сквозь ставшие привычными холодные будни, будоражит воображение. Такой день хорошо провести на природе, погулять, посозерцать, поесть шашлыка в конце концов. Я ничего не созерцал, ничего не ел и весна на меня практически не действовала. Сидя в душном автобусе-Пазике, с Носиковым на коленях, я наблюдал, как незнакомый солдат открывает ворота, пропуская будущих курсантов на территорию военного лагеря Купавна.
Почему-то жизнь для меня часто оставляет всюду последнее место. Вот и в тот день, завидовцы приехали в Купавну после всех. В лагере царила суета, солдаты распаковывались, раскладывали вещи, расставляли мебель. Снова я увидел ненавистный плац, вышагивая по которому, полгода назад узнал, что такое строевая подготовка. Казарменное здание за прошедшее время ни капли не изменилось. Купавновцы, наше будущее старьё и бруски, держались холодно, сдержанно, строго. В первые дни, на неуставняк нам только намекали, наверно потому, что никто никого не знал. Но намекали хорошо, с душой. К тому времени все уже знали, что рожать в Купавне принято не только на уверенных старых, но и на уверенных брусков. С одной стороны это удивляло, с другой же всё было естественно: старья довольно мало, слонов вообще почти нет и все они в других ротах, в основном вспомогательных, значит остаёмся только мы, курсанты, странные слонообразные пузыри. Кстати, солдат первого полугодия в купавне называли не слонами, а ушами, по кремлёвской традиции.
Я вместе с остальными завидовцами был определён в четвёртый взвод первой учебной роты. По странному стечению обстоятельств, мне предстояло жить на том самом этаже и в том самом кубрике, где я провёл первые двадцать дней службы, так что во время построений, я стоял на взлётке напротив старого знакомого портрета Кутузова, прямо как полгода назад. Было в этом что-то мистическое.
Наш взвод, равно как и все остальные, состоял из четырёх отделений, в каждом из которых было по восемь солдат, принадлежавших к какой-либо из рот Президентского Полка. Отделения возглавляли сержанты-бруски, взвода - старики, заместители командиров взводов, «замки». Вот на этих-то командиров нам и предстояло рожать. В нашем, четвёртом взводе, уверенным считался замкомвзвод, Голубев Саша и командир четвёртого отделения, Котов Саша. Два Саши. В основном мы должны были рожать на них. Кроме того, потребовать что-либо с любого из курсантов мог старшина роты, Зибров Алексей, санинструктор Зайчиков Сергей и химинструктор роты, хорошо знакомый мне с первых дней службы, Бугорков Сергей. Бугоркова, имевшего кличку Буга, похожего на обезьяну со злобной рожей и жилистыми руками, я уже описывал в первой части своего повествования. И это при моём-то положительном отношении к настоящим обезьянам, животным. Встреча с Бугой вызывала самые плохие эмоции. Уж больно хорошо я познакомился с ним полгода назад.
К моему большому сожалению, ни Никишина, ни Чубакова, знакомых мне с первых двадцати дней службы, я в Купавне не встретил. Зато встретил Болдина Дениса, причём прямо в своём новом взводе. В первой части повествования я писал о том, как шесть месяцев назад, Денис одним из первых приехал в учебную роту и считался уверенным настолько, насколько возможно для черепа (напомню, солдат не принявших присягу, называли "черепами"). В те времена Болдин отменно набивал подушки, подметал полы и много чего ещё делал, все относились к нему уважительно, а сам он непомерно гордился. Общаться с Болдиным-черепом было очень сложно, так высокомерен он был. Теперь же я увидел перед собой запуганного, забитого паренька в грязном комке, лихорадочно набивающего кантик на шконке и затравленно озирающегося по сторонам. У меня при встрече с ним возникли смешанные эмоции, если не радость, то что-то положительное: знакомая рожа как-никак. Обратившись же к самому Денису, я встретил с его стороны полное безразличие. Да, он меня узнал, да, он помнит, как учил меня набивать подушки... И больше ничего, никаких рассказов о службе, ни малейшего желания общаться.
За время службы я смирился с малодушием людей. Как правило, все очень быстро привыкали к унижению, к рабской роли. Да и сам я, так скажем, научился в армии "терпеть". Но несмотря на всё это, Болдин меня удивил. Я не узнавал в нём его самого: полгода назад из Купавны уезжал самоуверенный, холёный, уважаемый всеми, в том числе и сержантами, воин-кремлёвец, а теперь передо мной стоял слизняк без чувства собственного достоинства.
Попытавшись поговорить о чём-то с Болдиным, я очень скоро разочаровался в этой бесполезной затее. Тем более, что кое-какая проблема уже дала о себе знать: командир отделения Котов Саша, вместе с замкомвзводом, Голубевым Сашей, потребовали для себя на обед майонез, пригрозив взводу смертными карами в случае его отсутствия. Это было мелкой неприятностью, майонез был рождён. Мне пришлось купить его у одного из собратьев, заплатив в три раза дороже реальной стоимости. Благо, я отложил кое-какую копеечку про запас ещё в Завидово. Помимо денег, были у меня при себе жвачки, сигареты и прочие "ништяки" в небольшом количестве. Конфликта на почве майонеза не возникло.
Зато, конфликт возник на почве взаимоотношений с собственным призывом. История этого конфликта весьма занимательна. Началось всё во время первого купавновского обеда. Перед приёмом пищи, мы все несколько часов наводили порядок в роте. Но вот дневальный прокричал:
- Первая учебная рота, для следования на обед, строиться! - все построились и отправились сперва на плац, потом в столовую. Во время этого первого похода в столовую я узнал, что просто спуститься по купавновской лестнице, как и во времена "черепани", не получиться, надо обязательно бежать бегом, перепрыгивая ступени, падая, ломая выступающие части тела и предметы. В первый же день, во время бега по волшебной лестнице, я раздолбил о перила наручные часы. Это была незаменимая, прекрасная "Электроника-5", её было очень жалко.
Прибежали мы в столовую, расселись. Я вручил старикам обещанный майонез. На обед давали макароны с мясом, очень вкусные, а так же вполне сносные суп и компот. Для раздачи порций использовалась большая, "многоэтажная" тележка, которую дневальный медленно катил по рядам между столов. С тележки каждый брал себе порции, которых хватало на всех с избытком, так что при желании можно было взять больше одной, хотя теоретически дневальный мог воспротивиться такой захапистости и с ним надо было договориться, дав сигаретку, или что-то ценное. Никто, как правило и не пытался взять лишнюю порцию, так как все наедались.
Казалось бы, какая конфликтная ситуация может возникнуть из-за порций? Вроде никакой. Но ситуация возникла. Во время раздачи, ко мне с Филоновым Максом подбежал знакомый малый, Черников Коля, служивший до этого в соседней с нами, четырнадцатой роте. Подбежав, Коля бысто и жалобно залепетал:
- Пацаны, давайте, берите побольше порций, макарон, суп не нужен. Давайте, набирайте, быстрее!
- Зачем, Коль, старью что ли порции нужны?.. - спросил я удивлённо, ведь старики редко налегали на подаваемые в столовой блюда.
- Да нет, мужики, это не для старья, это вон для тех ребят, видите? Они из Кремля, аж из первой роты! Они там привыкли хорошо питаться! - Черников указал в сторону сидевших неподалёку пузырей, таких же как мы все, разве что мордастых, очень рослых и явно принаглевших. Они смотрели на нас и Черникова, с выражением превосходства.
- Ну и какого хрена ты им порции носишь? Ты с дуба что ли рухнул? - спросил Колю Филонов, - из кремля они... Да хоть из Бастилии!
- Да Коля наверно просто белены объелся, не иначе, - сказал я, - ему мало того, что он на старьё рожает, он решил на свой призыв гончить.
- Да вы не понимаете ничего, - истерично проговорил Черников, - вам тут не Завидово, тут Купавна и совсем другие законы! Лучше не залу..аться, а делать то, что положено! - я был шокирован услышанным. Коля Черников вздумал рожать на свой призыв. Пока я шокировался, Макс ответил очень грубо и жёстко:
- Передай ребятам из кремля, что если они привыкли хорошо питаться и хотят, чтобы я носил им порции, пусть поцелуют меня в ж..пу! - Филонов специально сказал это с нужной громкостью, чтобы перворотники всё услышали. Те как раз внимательно следили за происходящим, пережёвывая пищу. Ответ Макса так их разозлил, что они даже перестали работать челюстями от возмущения и принялись жестами угрожать Максу и мне.
Мы с Филоновым рассмеялись в ответ и спокойно сели есть. Ну, не совсем конечно спокойно, но уж старались держать уверенный вид. В этой ситуации мне очень понравилась здоровая агрессия со стороны Макса. Глухов Антон и Коняхин Руслан тоже поддержали нас. Остальные сделали вид, что ничего не замечают. История с кремлёвскими парнями продолжилась ночью. Рота давно отбилась, все крепко спали, в том числе и я. Меня разбудил странный разговор: кто-то требовал, чтобы Филонов пошёл в туалет. Я быстро сообразил, что Макса приглашают на разборки. Тот после непродолжительного разговора, поднялся и пошёл, так сказать, на зов. Я встал несколько секунд спустя и пошёл следом.
Зайдя в туалет, я увидел там знакомых ребят из кремля, которые с наглыми лицами стояли возле умывальников.
- Во! Второй тоже пришёл! - сказал один из воинов-кремлёвцев, - это правильно, надо обоим дать пи..ды!
Перевес сил был конечно же на стороне выходцев из первой роты, но и мы с Филоновым не отличались хрупким телосложением и робостью характера. Я осмотрелся по сторонам, увидел стоявшую рядом деревянную швабру и взял её. Макс подумал секунду и тоже схватился за инвентарь. Шваброй вполне можно было драться.
- Если хотите подраться, ребят, давайте подерёмся. Мы с Максом не против, - сказал я.
- Легко! Это даже забавно! - подтвердил мои слова Филонов.
Конечно, "ребят из кремля" было больше, если быть точнее, их было пятеро. Но моё появление, деревянные швабры в руках, явно нарушили планы наглецов. Уж не знаю, на что именно они расчитывали, но явно не на кровавое побоище. Наверно они хотели просто от души пресануть Макса. Увидев, во что грозит перерасти наше ночное собрание, один из перворотников, самый здоровый, агрессивный и наглый с виду, заговорил:
- Ну а что, вы сразу в драку что ли лезете?
- А что нам ещё остаётся? Может подождать, пока вы нам рожи бить будете? - уточнил я.
- А почему сразу прям бить, мы может поговорить хотели, - снова заговорил наглый малый.
- И поэтому, как только я зашёл в туалет, вы захотели сразу дать мне пи..ды?
- Ну ладно, это Лёха Курочкин просто сгоряча сказал. Никто драться не хотел, но надо кое-что прояснить. Мы из кремля приехали, рожали там. И мы все, - наглый малый обвёл рукой всю компанию, - уверенные. Нам не надо говорить, чтобы мы кому-то зад целовали.
- Ага, ясно, - сказал Филонов, - но и мы тоже не убоганы, не надо к нам своих шестёрок подсылать, мы на вас рожать не будем, даже не ждите!
- Ну, мы то к вам Колю не подсылали. Его мы озадачили, точняк. Но только его. А зачем он к вам побежал, х..р его знает, от вас мы ничего не требовали. А вы тут сразу грубить начали, сказали, чтоб мы вам ж..пу целовали. Так не годится тоже, - объяснял ещё один незнакомый перворотник.
"Прямо дипломаты, мать их за ногу! Ясно же, что подсылали они Черникова именно к нам, а теперь на ходу придумывают: мол, "невиноватая я, он сам пришёл". Хотят выставить нас с Максом дураками", - подумал я про себя. Как бы там ни было, стало ясно, что драки никто не хочет. Ребята просто искали слабачков. Вдруг Филонова удалось бы опустить, это же всегда приятно. Ну а не удалось и хрен с ним - другого найдут, опустят и заставят рожать на себя. Вообще, поведение перворотников было непривычным, странным, дерзким, но объяснимым. Кремлёвцам пришлось принять нашу позицию: к завидовцам в отделение лезть не надо, иначе будут конфликты. После разговора в туалете, между нами был заключён своебразный мирный договор, участники которого пребывали в состоянии вооружённого нейтралитета. Так что эти переговоры смело можно назвать «Купавновской туалетной конференцией». В ходе разговора я узнал, что самого наглого перворотника зовут Гавриковым Денисом, а кличку он имеет - Гаврила.
Наговорившись в туалете, мы с Максом пошли спать. Первый день в Купавне ухитрился дать неслабую пищу для размышлений. Я лёг в кровать думая о том, что дневные события были какими-то непривычными. Мы наводили порядок в роте, расставляли тумбочки с кроватями, но это не запомнилось. Запомнился майонез, его поиски, встреча с Болдиным и конечно же - конфликт с перворотниками. Последние вообще очень удивили: в этой роте, что, одни мрази? В будущем я познакомился с другими солдатами из первой роты и понял, что мрази там конечно не все, просто наглецы везде и всегда бросаются в глаза. Но вообще, первая рота была в полку на особом положении и многие выходцы из неё считали себя элитой. Просто потому, что именно перворотники заступали на главный караул Президентского Полка - Могилу Неизвестного Солдата, на местном языке - МНС. Опять же, на всех торжественных кремлёвских мероприятиях первая рота играла всегда главную роль ...продолжение следует
Subscribe

promo politclub august 20, 2015 21:46 3
Buy for 2 000 tokens
Оригинал взят у 999allan999 в Поселение. То, куда уехал бы и сам... Мы не так давно публиковали сообщение от ребят, которые решили бросить город, уехать "на землю", и вести собственное, в идеале - полностью автономное и самодостаточное хозяйство. И вот сегодня съездили туда сами.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments